Джон Уайтхед

Много лет назад я вырос на прекрасном ранчо в идиллической долине к югу от Рено, даже несколько лет учился в однокомнатной сельской школе. После окончания школы я отправился в малоизвестные места: Стэнфорд, Антиокский колледж, район Хейт-Эшбери, а затем на пять лет поселился в уединенном поместье на крайнем севере Британской Колумбии, общался с лосями, медведями гризли и волками, изучал жизнь аборигенов и основы осознанности. Однако в Британской Колумбии было слишком облачно и сыро, поэтому я вернулся в Сан-Франциско, начал заниматься живописью маслом в Художественном институте Сан-Франциско (даже получил степень магистра изящных искусств), тем временем купил хороший старый дом почти за бесценок, обустроил студию внизу, жил наверху и пережил панк-сцену конца 70-х — начала 80-х. В то же время я купил заброшенную сыроварню еще дешевле, чем за бесценок, в живописной отдаленной долине (Surprise V) на северо-востоке Калифорнии/северо-западе Невады, чтобы получить убежище/передышку от начинающейся хронической городской дисфории. Затем я отправился в бурлящий жизнью Ист-Виллидж в Нью-Йорке на 5 лет, где расцвел и чуть не поддался гипернарциссическому «миру искусства». Снова в Сан-Франциско (и долину Сюрпрайз): замужество, прекрасная дочь, отличная работа по организации выставок в конференц-центре Сан-Франциско (очень гибкий график, хорошие деньги и льготы), что позволило мне заглянуть в блестящие недра высокотехнологичного капитализма и оценить (ныне исчезнувшее) профсоюзное движение... В конце концов, мы открыли подпольный бар в подвале моего дома в Сан-Франциско («Неизвестное место», — так он назывался, там выступали группы, проходили представления и т.д.). Я всегда часто бывал в долине Сюрпрайз, а в 2000 году продал сыроварню и купил уединенный заброшенный оазис/ранчо за границей, в Неваде — настоящий кладезь для ремонта, который с тех пор стал основным направлением моих реставрационных работ... Учитывая надвигающуюся мрачность внешнего мира, это место все больше и больше становится глотком красоты и спокойствия в вездесущей мгле, крошечным утопическим отрицанием преобладающей культурной и политической обстановки. Миазмы, которые мы теперь вынуждены называть своим домом. В основном я сейчас заперся на ранчо, за исключением коротких вылазок в то, что сейчас считается цивилизацией, чтобы повидаться с дочерью/друзьями и напомнить себе, почему мне лучше здесь, посреди нигде… Кажется, я превратился в общительного отшельника, и, несомненно, несколько эксцентричного, я полагаю, учитывая растущую власть нашего корпоративного государства и его фанатичной «полиции мысли», мое ранчо и я быстро становимся анахроничными пережитками прежней эпохи свободы, известной теперь с ностальгией как «Старая норма»… Ах, это были времена… В любом случае, я ценю творческих, самосознательных людей и свободомыслящих людей всех типов, и питаю симпатию к художникам/писателям/музыкантам, людям, которые, так сказать, выходят за рамки привычного. Кроме того, всю жизнь меня интересовали восточные религии и практики (я был в Индии и Непале, а также в Европе, Мексике и… Гватемала), и я ценю внимательный, созерцательный и сострадательный (и с юмором!) подход к нашим общим начинаниям здесь, на нашем вращающемся шаре. И я по-прежнему занимаюсь живописью, так что, если вы окажетесь здесь и проявите интерес, возможно, я загляну к вам в студию.